13:08 

lock Доступ к записи ограничен

Освит
Но пока я дышу - не дописана эта страница... (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

11:12 

lock Доступ к записи ограничен

Но пока я дышу - не дописана эта страница... (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

07:03 

lock Доступ к записи ограничен

Pirattika
В флибустьерском дальнем синем море...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

07:15 

lock Доступ к записи ограничен

Pirattika
В флибустьерском дальнем синем море...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

19:33 

lock Доступ к записи ограничен

Pirattika
В флибустьерском дальнем синем море...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

13:27 

lock Доступ к записи ограничен

Pirattika
В флибустьерском дальнем синем море...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:03 

ДЖУЗЕППЕ АРЧИМБОЛЬДО (1527-1593)

Вот, как и обещал. Немного о творчестве Джузеппе Арчимбольдо.
Родился в Милане, там же умер, но в промежутке успел поработать в Ферраре, Вене и Праге.
читать дальше

запись создана: 14.08.2008 в 17:49

@темы: XVI век, история, художники

17:10 

Доступ к записи ограничен

как сходу высосать из пальца диагноз поведенческой модели (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

09:34 

lock Доступ к записи ограничен

Стучу в небеса и слушаю отзвуки
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

21:48 

Осколки чужого мира

«Неужели вон тот — это я?»
* * *

Один из городов этого мира утонул в парках. Каждое дерево в них - это один человек. Один умерший человек. Под землю был положен пепел. А потом приносили саженец.
Дуб был деревом старцев, клён сажали зрелым мужчинам, под ясенем лежал молодой парень, а можжевельник посвящали мальчикам. Бузина стояла над старушками, ольха - дерево женщин, под вишней - пепел девушек, а девочек хоронили под сиренью. Деревом младенцев была акация.
Весной все радовались раннему цвету. Летом шумела зелёная память. Осенью по улицам лежали красно-золотым ковром резные листья. А зимой многие деревья были обвязаны шарфами.
Люди умерли. Деревья жили...

* * *

За чертой другого города тоже не было крестов и оград. Там были... цветники. В зависимости от времени года на клумбах алели розы, полыхали маки, цвели примулы, звенели гиацинты, разрастался клевер. Никого не удивляли пикники. Там всегда звучал детский смех. Зачем грустить и бояться смерти, когда человек оставляет после себя жизнь и красоту...

* * *

По реке, на которой стояла одна деревенька, время от времени проплывали венки. Венки из первоцвета, мать-и-мачехи и подснежников пускали, только начинал сходить лёд. В летнюю пору то тут, то там на воде виднелись ромашки, лютики да васильки. Осенью алели венки из кленовых листьев, с вкраплениями дуба да кроваво-красного боярышника. А когда приходили холода, плели венки из остролиста и омелы.
Сплетённые меж собой цветы и листья неслись по течению так же, как когда-то человек плыл по реке жизни. А встреча с венком предвещала скорое счастье. Из-за чего же тут горевать?..

* * *

В городке, что восточней, после смерти кого-то из семьи запускали в небо воздушного змея. Подержав немножко за нить, его отпускали в свободный полёт. В облака, на небо. Туда, где ему нужно быть.
А потом дети ли, взрослые ли люди, старики ли стояли и смотрели в безумную синь или серые тучи до слёз. Только слёзы эти были слезами радости: ведь теперь там их кто-то ждал...

* * *

В одном поселении в степи тоже всматривались ввысь. Только ночью. Ведь они знали, что если оборвалась ниточка земной жизни, то на небе зажглась новая звезда. И ещё они знали, что за их жизнью наблюдают сверху те, кто ушёл раньше. Каждого хранят его звёзды. Так зачем печалиться, если вот они, умершие, рядом с тобой, только подними глаза...

* * *

На холме расположился скромный храм, на алтаре которого горит огонь. Умер кто, подкинули туда веточек, ярче разгорелось пламя. Ушедшие греют тех, кого оставили. Вечно горит костёр жизни...

@темы: txt

02:53 

Всех нас поздравляю с Днем Рождения Льва Вершинина! :)

Гемма
Cogito, ergo sum.
Замечательный человек, настоящий друг и один из лучших современных наших поэтов пришел в наш мир 14 августа.
Одно слово - ЛЕВ!
***
Когда экран плюет в упор
рекламной рвотой,
когда в твоей руке — топор,
а против — рота,
когда не истина — в вине,
не царь — на троне,
когда ворюга — на коне,
а хам — в законе,
когда помочь в ответ на зов
не можешь — нечем,
когда в колоде — пять тузов,
и каждый — мечен,
когда стесняются наград
и гаснут звезды…
Тогда задумаешься, брат.
Но будет поздно.


***
В макинтоше добротно-сером, на потрепанный френч надетом,
уходила старая эра — без оркестра и без лафета.
Истекала она бесследно, словно в ночь ручеек с обрыва…
Меднокрылый орел Победы и упитанный гусь Наживы
в синем небе гордо парили. Прекратились смуты и войны.
И соседи послушны были, и народы были спокойны.
Вширь и к небу росла столица. Процветало искусство в меру…
Кто б осмелился усомниться в том, что это — Вечная Эра?
читать дальше


***
Роты двигались на Трою…
Впрочем,
(эка незадача!),
в древней Греции герои рот не ведали.
Иначе
я рассказ начну:
на Трою
орды шли…
читать дальше


ОТЕЦ КАБАНИ
Все живое давно сбежало бы,
затерялось в гуще листвы,
чтобы только не слышать жалобы
одинокого вепря Ы.
читать дальше


***
Самозванцу хорошо! Жизнь — малина с перцем!
Ни надзора за душой, ни тоски на сердце…
Степь навстречу, как во сне, путь ковыльный светлит.
Тот, кто верит — на коне. Кто не верит — в петле.
Звон, да гам, да стук копыт. Впереди — столица!
Самозванец спит-не спит.
Топора боится.
читать дальше

***
Визжат жеребцы под плетью,
за лесом укрылись чумы
и лисий хвост малахая
болтается у виска…
Звеня железом и медью,
несется орда Кучума,
владыки тайги и тундры,
за стругами Ермака.
читать дальше

@темы: Лев Вершинин

09:02 

lock Доступ к записи ограничен

Claudia*
Стучу в небеса и слушаю отзвуки
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:56 

lock Доступ к записи ограничен

light hunter
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

17:45 

Доступ к записи ограничен

Нэт Старбек
I will have no man in my boat who is not afraid of a whale.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:13 

Доступ к записи ограничен

Ишихара Юко
Michingeo aniya...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:08 

Не могу не процитировать

Гемма
Cogito, ergo sum.
06.04.2009 в 17:46
Пишет strannik-filin:

Данная история написана мной практически сразу после демобилизации из МЧС РФ в 2005 году. Я прошу прощения за рваный стиль изложения, всё таки писал это контуженный в голову человек.
Данный текст был весьма одобрен очень уважаемой мной писательницей Юлией Николаевной Вознесенской, возможно именно поэтому он мне и дорог. Остальные записки тех времён, после монастыря полетели в огонь.


Рождество в подворотне

Вы когда-нибудь ели арбуз на морозе, зимой и прямо на улице, на весу? Нет? Вы много потеряли в этой жизни!

Двое офицеров давились даром юга на промерзшем перроне Самары и ждали третьего, уехавшего в военкомат за деньгами, на которые по идее они должны были доехать до родного Пскова. Промерзшие каблуки хрустальным звоном уже второй час выводили сонату о необходимости валенок в армии. И тут наконец из подземного перехода, как ангел, перепутавший место дислокации, появился Витя с румяным от бега лицом:
- Мужики! Всё, гроши есть! Но, правда, мало, хватит только до Москвы, но там что-нибудь придумаем!
Ну до Москвы так до Москвы. Русский пофигизм и страсть к хоть какому-то действию проявили себя во всей сомнительной красе.
Утром следующего дня компания вывалилась на перрон Московского вокзала. Зрелище она собой представляла весьма колоритное.
Витя, капитан ВДВ, вечный капитан, глядя на таких людей понимаешь, что в русских селениях есть не только женщины. На его всегда довольной румяной физиономии светилось довольство самим фактом своего существования на земле: вечный массовик-затейник, абсолютно не воздержанный на язык и потому страстно любимый начальством и тёщей.
Серёга Вихрёв. Таких людей надо для плакатов снимать: типичный образец героя десантника, способного малой саперной лопаткой уничтожить танк противника, а большой лопатой его же и закопать. На лице четко написана любовь к родине, водке и где то за ушами спрятались два высших образования, добрейшая душа и желание помочь всем кто в этом мире обижен и обездолен; видимо, спрятались они плохо, ибо кадровики их демаскировали, и Вихрёв, несмотря на иконостас из орденов и медалей, не продвигается дальше старшего лейтенанта.
Ну и автор этих строк Глеб, имеющий, пожалуй, самый длинный язык и рост в дивизии и кличку дистрофик за "особо могучее" телосложение.
Вся эта компания тащит на себе весьма помятые сумки, сгибаясь в три погибели и кроя тремя этажами мата настырных носильщиков и не менее настырных таксистов.
Через пару часов диспозиция встала во весь рост и упёрла руки в боки: 31 декабря, билетов нет, денег на них вообще-то тоже, но всё равно обидно! Попытки пролезть на поезд с применением приёмов рукопашного боя череваты Новым годом в обществе ЖД милиции. В общем, не самый плохой вариант, ибо у них хотя бы тепло, но как то душу такое тепло греет скверно.

Тем временем уже вечерело, искать кого то и заваливаться на ночлег в Новый год трём вонючим грязным мужикам было неудобно, да и гордость опять же, признать что три офицера ВДВ с войны едут домой бомжами было как то... Атавизм офицерской чести, понимаете!
На миниатюрном военном совете было принято решение встречать Новый год в Москве: мол, зато новогонюю Москву посмотрим, потом можно будет бросить где-нибудь небрежно: «А вот когда я Новый год в первопрестольной встречал...»
Ну, будущий триумф сердца, конечно, грел, но ноги мерзли уже порядком. Помотавшись по городу, офицеры порядком подуныли, в голову навязчиво лезла незабвенная фраза: "Киса! Мы чужие на этом праздники жизни!". Было ощущение, что мир разрезан на параллельные пространства, и люди ходят мимо друг друга, задевают локтями, но, пожалуй, даже Альфа Центавра к земле ближе чем они.
Водоворот вынес офицеров к Ленинградскому вокзалу. Желание было уже только одно: уйти с глаз долой и просто выпить. В ларьке было закуплено "утешение" и под берцами стали скрипеть камни насыпи. Офицеры шли к костру, у которого грелись бомжи.
Ночное небо бросало снежинки в пляшущее фанданго пламя костра. У костра грелось несколько мальчишек, пожилой человек средней потрепанности и маленькая девочка далеко не средней загрязненности. Оба коллектива пристально изучили друг друга и пришли к выводу, что симбиоз, то бишь взаимовыгодное существование, лучше вражды.
А потом была новогодняя ночь. Водка и портвейн из горла, бряцание гитарных струн, вдруг оживший взгляд пожилого человека, вспомнившего Гиндукуш и Саланг. Глаза его внучки с изумлением смотрвшей как из фольги пайковых шоколадок появляются снеговики, собачки, снежинки. Потом был салют боевыми патронами в Московское небо. И над костром в дыму усмехнулся Андерсен, зябко поёжился Гоголь, и благословил спящих в обнимку убогих святой Никола. А в небе слышалось тихое пение Пюхтицких антифонов: Блаженни нищие духом, яко тии утешатся...

Вечная память Виктору Георгиевечу Горину капитану 76-ой гвардейской дивизии ВДВ, до конца выполнившему свой офицерский долг уже в феврале этого Нового и последнего для него года. Подвиг он совершил буднично и тоже, наверно, улыбаясь: с перебитыми ногами лёг прикрывать отход разведгруппы. Растерзанное взрывом гранаты тело привезли в Псков в запаянном цинке.

Во блаженном успении вечный покой Сергею Сергеевечу Вихрёву, кавалеру многих орденов. Впрочем, не помогших ему справиться со своим горем, когда его жена умерла родами и он хоронил её вместе с ребёнком. Самоубийц не отпевают, но может найдётся и ему место хотя бы в на задворках царствия Божия? Хотя бы у костра костра на задворках: Господь знает - ему хватит.

Они ушли, но мы ещё живы, мы ещё поём!

URL записи

Записи

главная